Тогда сын книжника Анны, который стоял рядом с моим отцом Иосифом, схватил лозу и ударил по лужицам, которые я сделал, чтобы размягчать в ней глину, и разрушил плотины. Вода расплескалась и облила меня. И тогда я вскричал:

– Ты, негодный, безбожный глупец, какой вред причинили тебе лужицы и вода? Смотри, теперь твоя душа с твоим поступком высохла, как дерево, и не будет у тебя ни листьев, ни корней, ни плодов. И как вытекла вода эта, так и жизнь из души твоей вытечет. Ты, неспособный понять, что я делаю, лишь можешь ломать и уничтожать! И не будет от тебя никакого проку людям.

Гнев захлестнул меня, ибо творение мое, в которое вложил я душу, подверглось осмеянию ничтожного мальчика, неспособного понять глубину моего деяния.

Тогда мальчик побежал к отцу своему, книжнику Анне, который пользовался уважением в городке, и пожаловался на меня. Он сказал, что я проклял его, и не будет у него теперь в жизни успеха и счастья.

Тогда книжник Анна с женой своей пришли к отцу моему Иосифу и начали упрекать его, за то, что я не только осквернил субботу, вылепливая из глины воробьев, но еще и богохульствовал в ответ на замечания авторитетных мужей. И спросил я у отца:

– В чем мое богохульство?

И отец не знал, что мне ответить.

Позже я шел по улице, и сын Анны, который возненавидел меня, подбежал и толкнул меня в грязь, желая посмеяться или причинить боль, и кричал он, что я – сын блудницы. Он был сильнее меня, и я не стал отвечать ему силой. Лишь сказал:

– Ты никуда не пойдешь дальше в жизни и умрешь. Ты, который не дает идти в жизни другим, и сам не сможешь идти. И в жизни ты только будешь толкать людей, но сам никуда не дойдешь.

И мальчик опять побежал к отцу Анне, жалуясь, что снова я проклял его. И Анна с женой опять пришли к отцу моему Иосифу. Анна сказал отцу:

– Раз у тебя такой сын, ты не можешь жить с нами. Или научи его благословлять, а не проклинать, ибо дети наши гибнут.